`Вначале была река. Потом река стала дорогой и пошла в мир. Но поскольку когда-то она была рекой, то никогда больше она не смогла насытиться. А мы были бабочками, летающими вдоль обочины этой дороги…` Мечты нигерийцев населены существами, которые никогдане приходят в сны белых. Дорога, по которой идет Окри, покажется любому из европейцев омутом, населенным двуглавыми духами. Литература XX века была монополизирована латиноамериканцами. В начале XXI века нам придется привыкать к африканским именам.
Роман – лауреат Букеровской премии 1991 года. Возможно, премия – в какой-то мере и дань политкорректности (автор родом из Нигерии). Но книга тем не менее отличная.
Она написана от имени мальчика Азаро (уменьшительное от Лазаря), "ребенка-духа", помнящего себя до своего рождения и живущего не столько на земле, в бедняцком поселке, в семье, вынужденной зарабатывать самой тяжелой работой, среди грязи, пота и крови, – сколько в мире призраков, умерших предков, душ вещей и животных. Ясный сюжет отсутствует, повествование беспрерывно и похоже на сон – который, возможно, и есть то пространство, где реальности существующая и воображаемая совершенно неотделимы друг от друга.
Битвы живых и мертвых, электричество как чудо, дожди, смывающие дома, солнце, съедающее мозги, разговоры трав с птицами, ведьмы и оборотни как полноправные члены общества – африканская экзотика!
"От солнца воздух с землей сливались и неотчетливо мерцали, и в какой-то момент я почувствовал, как все неразрешенное возвращается на круги своя – истории, мечты, исчезнувший мир великих древних духов, дикие джунгли, тигры с глазами-алмазами, пробирающиеся по тесным зарослям. Я видел существа, которые несли перед собой звенящие цепи, и кровь стекала по их шеям. Я видела мужчин и женщин без крыльев, сидевших рядами и стремительно поднимавшихся в небо. Я видел, как из центра солнца ко мне летели птицы и лошади, чьи крылья наполовину закрывали солнце и чьи перья отливали рубиновым сиянием. Я закрыл глаза – мир закружился, моя голова полетела в колодец, я открыл газа, чтобы остановить это падение, когда вдруг услышал звон разбитого стекла, пронзивший дневное марево".
